Китой 2000

Объяснительная записка руководителя группы или

правдивый лирико-технический рассказ о походе шестой категории.

Предыстория.

В январе 2000 года ко мне, как председателю водной комиссии РТ обратился капитан сборной команды "Бегiмот" по вопросу зачета туристского опыта ее членам. Ребята начали ходить в походы во время учебы в нашем мединституте, чем и продолжают заниматься теперь после его окончания. Все они из разных городов, однако это не мешает им быть полноценной туристской группой. Опыт у них был небольшой, но достаточный.

Некоторое время спустя родилась идея сходить совместно в "пятерку" - для разнообразия и обмена опытом. Не помню кто в первый раз произнес слово "Китой", но в итоге мы пошли именно туда.

За две недели до отъезда в клуб забрели два взрослых дядьки и попросились с нами. В ходе знакомства выяснилось, что ранее они бывали на Китое со своими друзьями из Усолья-Сибирского, обносили водопад Верхних Щек и ПВ в Моткиных. Сплавлялись всегда на огромном четырехтоннике одним экипажем. Брать их с собой было немного страшно, однако я пошел на это - нужны были люди с опытом.

Отъезд.

У нас в клубе последнее время появилась дурная привычка собираться в сложные походы за три дня, а про лоцию вообще вспоминать на обратном пути. Это нехорошо. Нынче одним из следствий такого подхода стала задержка группы в Казани на четверо суток. Все это время происходили какие-то непонятные махинации с составом, экипажами и снаряжением, трое отшились, и вообще казалось, что в поход мы не пойдем.

Наконец мы уехали в ... Москву (прямых билетов достать не удалось). В поезд сели уже не трезвые - сказалось влияние организованных накануне завхозом испытаний бухченой водки. Не сильно напрягаясь, за неделю добрались до реки. В Москве Антон завел знакомство с настоящим атаманом войска казачьего, в поезде "случайно" высадил стекло, а в машине отломил гриф у гитары. В Усолье-Сибирском, в гостях у команды "Четыре тонны" он дополнительно сломал биллиардный стол и выгнал злющую псину из собственной будки. Где и заснул. Снова встал вопрос с экипажами. Некоторые из нас не хотели брать кат-двойку, а некоторые - хотели. Тех, которые не хотели было больше, а те которые хотели - хотели очень сильно. Наконец победила дружба и Тритон-2 поехал на Китой.

Китой. Начало машрута.

До реки добрались без эксцессов. Кое-кто, вопреки своему обыкновению, почти ничего не сломал и никого не побил, в милицию нас тоже не забрали. Буряты, сколько к ним не приставали, взаимностью нам не ответили.

Пока строили раму для четырехтонника Антон пристал к "Бегiмотам" с целью их побить. "Ну давай, Рыжий, побей нас, пожалуйста!",- попросил Влад. Ильдар из-за этого поперхнулся горячим чаем и в течении пяти минут хрипел.

Шестого августа мы пошли. Верхние пороги Китоя - сплошное ползание на брюхе по мелким перекатам. Погода в это время была ясная, пейзажи красивые, а вода - холодная. Запомнился порог N5 своим выходным сливом, и какой-то простой прижим, об который стукнулись "двоечники" (они тогда еще не научились делать параллельное притяжение). Вообще, в начале сплава "Бегiмоты" не все делали хорошо, а иногда совсем не так как надо, но потом - жизнь заставила.

На подходе к прп.N19 "Четыре тонны" ушли вперед и встали перед водопадом Верхних Щек. Остальные подошли позже. Думаю, здесь стоит упомянуть о рыбаках из Ангарска. Еще во время постройки судов к нам подошли неконкретного вида товарищи и начали общаться. Чего они от нас хотели мы так и не поняли, однако факт остается фактом - трое рыбаков поплыли вниз по реке на надувных лодках. Некоторое время они держались возле нас, потом отстали, а на водопаде хотели перегнать. Еле спасли. Первого ухватили на быстротоке перед сливом, остальные догадались зачалиться. В водопад ушло несколько мелких вещей из первой лодки. Оказывается, на сплав по Китою их надоумил друг, с которым они плавали от Федюшкиной речки. Нарисовал на листочке 10*15 лоцию реки и вперед! У нас было запасное описание, мы его им дали и долго объясняли, что Китой не есть река, пригодная для сплава на надувных резиновых лодках типа "Нырок-2". Не поняли - в Моткиных один утонул, другого ищут до сих пор. Китой неподходящий объект для шуток...

Китой. Верхние Щеки.

Так или иначе, мужички сдули свои лодки, собрали пожитки и ушли обносить Щеки. Уже вечерело, и мы тоже двинули по тропе на стоянку "Телевизор" ниже "Винта". К нашему огорчению на удобном месте стояли москвичи, жаждавшие покоя, а на неудобном - в беспорядке были разбросаны какашки и женские гигиенические прокладки. Вот тебе и Саяны. Пришлось ставить лагерь на этом сортире. Честно сказать, москвичам мы немного завидовали, поэтому Шурик пошел выпендриваться, захватив с собой надувной сотовый телефон. С этим телефоном он голышом залез в сливчик напротив их бивака. Сидя там как японец на джакузи (или "в"?) он некоторое время с кем-то громко якобы разговаривал. Потом его смыло и унесло вниз. Еще у нас был горн, и в него мы время от времени дудели. На утро москвичи не выдержали такого соседства и свалили, а мы пошли Щеки.

Первую ступень водопада мы обнесли, а вторую не стали. Помню, мы долго рассуждали о том, что надо обогнуть скалу в центре второй ступени и быстро уйти вправо, но на деле понятие "быстро" оказалось неприменимым. Дреднот свалился лагом в слив и был забит в пенный карман под скалой. Дядю Женю впереди слева впечатало в потолок, а Радик некоторое время болтался на ручке греби. Остальные вначале ловили Радика, а потом отпихивались веслами от скалы. Низ порога наше судно проходило в режиме пинг-понга. Потом Шурик пошел нырять со скал, а мы - смотреть "Винт". Радику экипаж ясно дал понять, что после прохождения "Винта" нужно причалить напротив лагеря, но он увел нас ниже. Про фотографов на правом берегу забыли и потом пришлось переправлять их на морковке. На "Тритоне-4" обнесли весь водопад, а на двойке - еще и "Винт" - из-за нехватки времени.

Проходя выходной порог Щек на "Тритоне-4" и будучи лоцманом "Бегiмотов", я перепутал право и лево. Катамаран выехал на огромный валун в струе и зацепился на нем передней поперечиной.

В устье Ара-Ошея нам встретились Днепропетровцы. Они шли Китой на двойках с самого верха, а теперь вернулись из вылазки на Ара-Ошей. У них было много вещей, женщин, и непонятные цели сплава. Вначале мы друг другу не понравились (мы им за мат, они нам за подозрительность), но в Моткиных как-то незаметно сблизились и даже сроднились.

Гарлык-Гольский и Хунды-Гольский каскады помню смутно - там ничего нет выше тройки. Как обычно пейзажи вокруг были красивые, небо яное, а вода - холодная.

Потом были два порога посложнее и начались...

Моткины Щеки.

Сразу за воротами стояла группа Саратовцев - двойка и четверка. Мужик с бабой на двойке - известные (статья в журнале Axe об оценке подготовленности участников к аварийной ситуации). Экипаж четверки - не очень сильный. Из-за него Дима (их командир) не сошелся с Днепропетровцами - те считали Китой слишком сложной рекой для таких туристов.

Не теряя времени мы провели четырехтонник до "Пальца" (вода была низкая) и вернулись в лагерь. Больше в тот день мы ничего не делали. Снова немного выпили, так как три дня перед этим не добирали норму. Вечером, когда стемнело, мы придумали себе забаву "добывание шишек". Некоторые из деревьев, по которым мы стучали бревном, оказывались кедрами. С них сыпались шишки, некоторые из которых мы потом находили и бросали в костер жарить. Шурику Звереву на день Рождения (который как раз и явился поводом вечернего междусобойчика) подарили стеклянный графин с пробкой и высокий хрустальный бокал. Анварычу в поезде презентовали хрустальную пепельницу и зажигалку Zippo. Таким образом у нас появился настоящий джентельменский набор.

На другой день мы провели четверку и двойку за прп.N45 и перенесли груз за Порог-Водопад. На нижней, более удобной стоянке расположились Днепропетровцы, мы же встали на высоком скалистом мысе. Утром этого дня завхоз затеял пересмотр продуктового запаса, а остальные обсуждали тактику движения в Щеках. При этом мы не всегда использовали общеупотребительные слова и Днепропетровцы, проплывавшие мимо, снова подумали, что мы некультурные. На прп.N43 Тритон-4 задел незаметный с наплыва кирпич, и пробил об раму баллон. Пришлось просить клей у Днепропетровцев (свой ремнабор мы оставили в лагере). Они снова подумали о нас нехорошо, но клей дали.

Из всех порогов верхней части Щек мне понравился "Палец" (прп.N45). Я проходил его три раза - по-очереди на всех судах. Потом двойку занесли наверх и Шурик с Владом для прикола прошли его еще раз. Потом Шурик снова стал нырять со скал. Вообще, многие пороги Китоя более опытному составу приходилось идти по нескольку раз - необходимо было заменять "Бегiмотов".

Разведав, попутно с обносом груза, тропу, мы прикинули, каких трудов будет стоить пронести здесь четырехтонник. Так возникла идея пройти Порог-Водопад.

Утром мы вернулись на прп.N45 и пошли вниз на дредноте. Прп.N46 затруднений не вызвало, а вот начало ПВ было стремным. Там струя мощная, тащит куда хочет. После трети порога нас выплюнуло в улово левого берега. Посмотрели ступень еще раз, перечалились. Погода постепенно испортилась, вода помутнела, и мы поняли, что начинается паводок. В конце ступени нас снова понесло не туда куда мы хотели, зато туда, куда надо. Там было два рукава, мы угодили в левый, с крутым изгибом в конце. Вопреки ожиданиям, дреднот отработал маневр, и мы даванули финальную серию бочек в лоб. У Радика был экстаз.

Потом все вылезли на левый берег и поняли, что это была простая часть, а сложная еще впереди. Типа выбор между клоакой и унитазом. Радик с тоской посмотрел на прибывающую воду, отвесные скалы и сказал, что надо линять наверх. Народ, настроенный решительно, это замечание проигнорировал и стал решать в какой из трех сливов, которыми начинается вторая часть, идти. Ясно, что в первоначально планировавшийся левый лучше не соваться – крутой трек с боем в скалу и прижим с подсосом на выходе. Правый – крут и забит камнями. Центральный – не просматривается.

После недолгих дебатов сели на катамаран и пошли в центральный слив. Он был очень высокий и крутой. Пока дреднот медленно заваливался вниз, хотелось сказать что-нибудь умное, но потом все погрузилось в пену. В бочке не задержались, однако от попыток не вывалиться за борт у меня свело ногу, и перед вторым сливом пришлось срочно бросать весло и хвататься за поперечину. В могучий котел за ним мы бухнули со всего размаху. Радика оторвало от греби и он некоторое время нырял вниз к раме. Кат встал в котле лагом, но потом сместился к чистому языку и вышел. Мы стали кричать, радоваться, и заниматься любовью прямо на палубе. Чуть не ушли в третий слив.

В свете пройденного он выглядел не слишком страшным. Мы с дядей Женей уже немного устали проходить Порог-Водопад, из-за чего протормозили и загнали кат в прижим ниже слива, но в целом его прохождение нельзя назвать неуспешным. На берегу нас встретили Днепропетровцы.

Диалог:

- А мы Порог-Водопад прошли!

- Вы что? Дураки? (Характерный жест у виска.)

- Нет, придурки...

Наш трехдневный отдых на Пороге-Водопаде был не менее экстремальным, чем предшествовавший ему сплав. Шиза косила наши ряды. Сначала Влад на обносе соскользнул с бревна и повредил связки на ноге. Нога распухла и не помещалась в ботинок. Потом я, поскользнувшись на мокром камне, сильно ударился коленкой. Мало того, что мы с Владом не могли нормально ходить, над ухом постоянно жужжал Шурик со своими предложениями идти сплавляться. Он у нас самый ненормальный. Три дня шел дождь, вода поднялась на четыре с половиной метра и залила все пороги. Мимо проносились бревна и уплывшие вещи. С отвесных стен в реку срывались камни, а в лесу падали деревья. Под палаткой Ильдара пробился родничок и намочил ему задницу. «Наверное он святой!» - подумали мы – «Или мученик» - в течении трех дней выдерживать нытье девяти алкоголиков - это подвиг...

Водку пришлось немного экономить, так как было неизвестно, сколько продлится паводок. Иногда в гости приходили Саратовские девки и спрашивали, почему у нас нет представительниц прекрасного пола. Мы в ответ затирали на счет нестандартной сексуальной ориентации. Когда не было ни девок ни водки народ ломился в библиотеку. Дунаич в Казани накупил разных книг и теперь выдавал их всем под честное слово. Особой популярностью пользовался бестселлер "Николай Николаевич", у героя которого были особо активные сперматозоиды, которых он собирал в пробирку и сдавал на эксперименты в НИИ.

На четвертый день вода спала, небо прояснилось, а запасы водки истощились. Надо было двигаться дальше. Перенести лагерь на Моткин-Гол оказалось непросто, так как вначале нужно было переплыть через Эхе-Гол и навести переправу. Звереву было влом, а нам страшно. Пришлось ждать пока Саратовцы и Днепропетровцы (у них не было веревки) выберут крайнего среди своих. Днепропетровцы нашли сразу двоих и тут появились мы с веревкой. Дунаич просто блистал - он у нас еще тот пешеходник, навесную переправу по всем правилам сварганил.

На Моткин-Голе со стоянками было получше. Было даже немного приятно. Саратовцы заняли огромную поляну, на которой можно было разместить целый батальон. Мы пришли вторыми, встали ниже на небольшой полянке и запили. Следом за нами пришли Днепропетровцы. На Саратовцев они обозлились, так что встали неподалеку от нас. Наш вид не был им сильно приятен, поэтому они отгородились от нас самой большой своей палаткой. Наивные, звук то не убавишь!

Наутро, в условиях высокой воды и сильного похмелья, предстояло идти прп.N47-63 с кинооператором и разобранным "Тритоном-4" на борту. У Радика начался ступор, он часто о чем-то думал и забывал командовать. Из-за этого первые два порога прошли кормой вперед. В бочку на прп.48 бухнули лагом, чуть не легли (я даже некоторое время обдумывал, надо ли уже вылезать или можно еще погрести), а Дунаич получил рукояткой греби по балде. От удара с ним случилось легкое сотрясение мозга, а на каске ("SURF") не осталось ни одной пластмассовой пряжки. Потом Радик немного оклемался, послышалось знакомое "а ну гребанули, ,kzlb" и дело пошло на лад. Да, кстати, ,kzlmvb мы стали только с утра. Вначале мы у Радика были gbpl.rfvb, затем ghjcnbnenrfvb и так далее.

Через три порога кинооператор устал и сошел на берег, а мы углубились в каньон.

Ощущения от его прохождения нам понравились. Ненамного проще, чем ПВ. Назад глянешь - как там двойка поживает? Сперва ничего не видно. Потом из бочки задом наперед выстреливает "Тритон", и забалдевший экипаж начинает крутить его для захода в новый слив. Я постоянно истерически орал на Радика типа "Чалимся! Двойка сейчас точно кильнется!", но все зря. Штурм унд дранг.

У дяди Жени наступил старческий маразм. На очередной чалке с его борта, Папаня (новое погоняло от Антона Николаевича) ласково обнял булыган у берега и тихо так сказал: "Все нормально, вылезайте". Ага, сейчас, на четырехтоннике-то...

На прп.N54 дреднот впендюрился в булыжник. Радик улетел вперед и разбил физию о запасное весло, две подолины треснули, а подгребица развалилась. Решили зачалиться для ремонта. На другом берегу, по самому верху, бродил Дима-Саратовец и махал нам руками. "Двоечники" переправились к нему и полезли наверх. Мы с нетерпением ждали новостей.

Оказалось все Саратовцы перед нами кильнулись и повылазили на разные берега. Один с горя ушел в лес, другие двое (парень с девкой) сидели с четверкой в небольшом кулуарчике ниже, но плыть по реке на другой берег не хотели, так как для этого нужно было пройти небольшой порожек. Пока шла починка дреднота Антон Николаевич и Зверев отправились их спасать. Девка, когда речь зашла о переправе, сказала, что и слышать об этом не хочет. Антон спросил у Шурика: "Шурик, давай пообещаем девушке, что не будем к ней приставать?", на что она презрительно фыркнула и возразила, что мужчинок не боится, так как может отмахаться от них веслом, и задумалась. Потом она, видимо, решила, что если не боится мужчинок, а мужчинки не боятся проходить пороги, то наверное не стоит бояться и порогов. Все пересели на трофейную четверку, двойку взяли на буксир и, пройдя в таком стиле прп.N55-56, высадились на левом берегу, где и остались. Счастливую развязку этого казуса я увидел с высоких скал, куда забрался погреться на солнышке и поискать ударившегося в бега Саратовца. У меня в кармане совершенно неожиданно нашлась дудка, то бишь флейта, и я бродил с ней по буеракам и распугивал свистом бурундуков.

Потом мы сели на четырехтонник и пошли вниз. Сложных порогов больше не было за исключением прп.N62. К этому времени нам уже надо было выпить водки, поэтому, тихо и мирно пропихавшись вдоль берега, мы поплыли в лагерь.

На биваке нас встретил начспирт и другие. Жизнь наладилась - случайно оказалось, что сегодня день рождения у Папаниного сынка и понеслось... К моменту прихода Саратовцев, мы уже были нормальные. У одного из них была разбита морда, небольшие телесные повреждения имелись и у остальных. На скалах, видимо, ушиблись. Для "Бегiмотов" настал момент истины.

Вообще, из них получилась неплохая бригада скорой помощи. Врач анестезиолог-реаниматолог, врач инфекционист, хирург и медбрат могли провести в походных условиях любой курс лечения от нейрохирургического вмешательства до удаления прямой кишки. Наша аптечка больше напоминала переносной военный госпиталь и занимала отдельный рюкзак. Помимо разных там таблеток в ней присутствовали скальпели, зажимы, дорогущая импортная "лягушка" для искусственного дыхания и такой типа шланг с фонариком на конце, для разглядывания внутренностей. Саратовцев, конечно, вылечили и, попугав, напоследок, клизмой, отпустили.

Утром 18 августа встали поздно... В маленькой Моткин-Гольской гавани собирались Днепропетровцы. Саратовцы ушли доплывать остаток вчерашней нормы. Об этом мы узнали, когда они пришли к нам просить веревку, для спуска к оставленным судам. Вчера для подъема она им не понадобилась, однако...

"Бегiмоты" сегодня впервые за прошедшую неделю выходят на воду. На прп.64 снова сказалась вчерашняя пьянка. Плот-катамаран, по обыкновению, бухнулся в главную бочку лагом. В описании Кувалина сказано, что бочка киляет все подряд. Это он явно не про нас писал. Когда груженый четырехтонник рухнул вниз, бочка оторвалась от слива и уплыла вниз, а мы остались без развлечения.

На прп.N65 с Тритона-2 вывалился Влад - незажившая нога подвела. Вися в воде и держась за упоры одной рукой, другой он продолжал методично грести. Шурик тем временем развернул кат, защитив его могучим телом напарника от прижима. Потом началась веселая игра под названием "нелегкая это работа - из Китоя тащить...".

Но самое интересное нас ждало впереди. На каком-то безымянном повороте четырехтонник намертво встал в бочке. На этой галере было всего три гребца, поэтому Радик бросил гребь, побежал на нос, отвязал весло и собрался помогать грести. На самом деле перед этим он еще некоторое время тормозил, так что все манипуляции длились около минуты. Первой из-за поворота вышла двойка. Бдительный экипаж удачно обогнул неожиданное препятствие, и, зачалившись в улово, стал строить несчастным рожи. Тритон-4 соображал дольше и на полной скорости заехал под плот. Ильдар оказался крайним и принял на грудь четыре тонны. Суда пришвартовались и весь комплекс начал складываться книжкой. Потом подкушенный и утонувший верхний по течению баллон "Тритона" начал выталкивать кучу малу из бочки и спаривание наших боевых лошадей закончилось. Командиром несчастного Тритона был я. Ильдару, попавшему между молотом и наковальней, провели курс искусственного дыхания, опоили спиртом из аптечки и снова сунули в руки весло.

Больше на Китое с нами ничего интересного не случилось. Погода была солнечная, настроение - отличное. Вскоре, нажравшись облепихи в окрестностях заброшеной базы геологов ниже Моткиных, мы расстались. Я, Антон и Дима пошли на Шумак, остальные свалили вниз. По словам уехавших, у них была первая за весь поход нормальная дневка, баня и вылазка под перевал за золотым корнем. На этом их приключения закончились, чего нельзя сказать о нас...

Шумакские зарисовки.

19 августа, помахав ручкой надоевшим за время похода товарищам, мы начали готовиться к волоку. Вышли после обеда. Переправившись через Шумак, поднялись на пешеходную тропу и двинули по ней. О ее былой популярности говорили табличками типа "это тропа", "бивак", "помойка", понатыканные на каждом шагу. Идти по ней было тяжело, так как постоянно нужно было перелезать через упавшие деревья, переходить вброд ручьи и шлепать по лужам. Кроме того тропа постоянно гуляла вверх-вниз. В целом двигаться по ней было тяжелее, чем по Китойским обносным тропам. Почти сразу мы встретили троих Барнаульских пешеходников, с которыми и провели два последующих дня. Заночевали над вторым каньоном.

Наутро встали около восьми. С вечера погода испортилась, ночью накрапывал дождь и идти по мокрой тропе никто не хотел. Наконец появились первые туристы - навстречу нам, в сторону Китоя, шла группа москвичей. После них воды на кустах стало значительно меньше, и мы вздрогнули.

Сразу после выхода встретили Уфимцев, прервавших сплав по Шумаку из-за нехватки времени. Нам они посоветовали на Шумак не ходить. Потом еще одни Уфимцы трендели с нами целый час. Даже общих знакомых нашли. Они рекомендовали спросить о Шумаке третьих Уфимцев, идущих сзади. Встретили, распросили. Картина вырисовывалась следующая.

В Шумаке мало воды, это раз. Препятствия расположены очень плотно, а времени у нас всего ничего, это два. Большинство известных нам групп начинали сплав сверху и, не расчитав, сбрасывались до второго каньона, это три. Исходя из этого мы спрятали кат, на источники решили сбегать налегке, а проходить только второй каньон. Заныкивание катамарана оказалось занятием не из легких - на спуск вдоль ручья к Шумаку, поиск подходящего места, сам процесс, и подъем наверх ушло не менее полутора часов. Впрочем без тяжелой ноши идти стало гораздо легче. На источники пришли около одиннадцати ночи. Маршалов Антон Николаевич шел в семейных трусах и своим появлением в стане неприятеля всех напугал. Найдя подходящую избу и выгнав оттуда аборигенов, мы заснули мертвым сном.

Утром, продрав глаза в теплой избе, мы решительно собрались вставать. Надо идти назад. Быстрей встаем и все такое. Да-да, сейчас-сейчас, конечно-конечно. Решительно приподняли головы от подушек, расстегнули спальники... Головы опускаются обратно, молнии застегиваются, глаза закрываются и мы спим до обеда. Не в кайф сегодня куда-то идти.

Так стихийно у нас случилась дневка. Жратвы на этот отдых запланировано не было, водки и сигарет тоже, поэтому мы непрестанно вымогали провизию у отдыхающих. Вечером состоялся памятный волейбольный матч, в котором участвовали Антон и Дима. Победили, конечно, наши (морально).

Наутро, посвежевшие и отдохнувшие мы отправились к месту старта. На воду вышли около пяти вечера и сразу столкнулись с тем, о чем нам говорили Уфимцы.

Сплав по Шумаку.

Пороги - один за другим, воды нет. Первый обнос совершили сразу после старта, часты были проводки, попадались и негабариты. В целом о Шумаке можно сказать следующее: долить кубов двадцать - будет "пять", а сорок - "шесть". На каяке, конечно, и по этой воде хорошо, но кат, даже двойка, не везде пролезает. "Тритон" болезненно перенес этот сплав. Вначале сломалась кница, потом в паре мест порвался коридор продолины, сломался один из выносов рамы, и в конце концов, оба баллона начали травить.

К сумерькам начался каньон. Дунаич вылез нас поснимать, а мы с Антоном застряли на каком-то мелководном сливе. Начали стаскивать кат, а он вдруг снялся самостоятельно и сбросил меня в воду. Я вылез на раму, а Антон остался на мелководье. За порогом было тихое место и он, плюхнувшись в воду, вплавь достиг судна. Сразу за этим местом каньон сузился до 1-2м и образовал сложное препятствие в зигзагообразной щели. Не очень-то приятно попасть туда. Смеркалось, нам светил глобальный обнос по верху каньона и мы решили, что на сегодня достаточно.

Ночевать пришлось на каких-то буграх, покрытых толстой моховой подушкой. Антону постоянно снились бабы и он всю ночь приставал ко мне с объятиями и поцелуями. Маньяк!

С утра, потратив на обнос целый час, мы возобновили сплав. Нет смысла описывать его подробно. Снова было много непроходов, проводок и негабаритов. Наткнулись на совершенно новое препятствие, образованное обвалом берега. По тому, что поверх камней лежал кедр со зрелыми шишками мы заключили, что обвал сошел во время последнего паводка - неделю назад максимум. Сразу захотелось говорить тише. Через некоторое время низкая скорость движения стала утомлять. Казалось, каньону не будет конца. Мы по очереди начинали ныть, но другие двое ноющего одергивали. На пороге "Розовые слоны" наше терпение иссякло. Если бы берега позволяли вылезти наверх, мы бы, наверное так и сделали. Там в реку упали огромные глыбы, и нормального обноса нет. По большой воде порог может быть опасен подсосом под камни. Нам пришлось заносить кат на скальную полку и спускать на веревке вниз за глыбы. Затем, с помощью морковки перечаливать его на другой берег и перебираться туда прыгая по "слонам". На все манипуляции ушло около часа. При этом спущенный со стенки на воду кат лег по закону бутерброда - вещами вниз. На возню вокруг этого происшествия потратили еще полчаса. Дунаич с Антоном сказали после этого, что в первом удобном месте линяют на берег. Мне удалось уговорить их доплыть до следующего обноса, который, не заставил себя долго ждать. Однако тут стало ясно, что каньон кончается, наши силы утроились и через полчаса мы увидели впереди суда Уфимцев. Они встали на воду ниже каньона и собирались к вечеру быть на Китое. Так, через "не хочу" (идти две реки подряд тяжеловато) нами был пройден нижний каньон Шумака. Ночевали мы уже на стрелке.

Наш дальнейший сплав особого интереса не представлял. В течении последних двух дней, на безбожно травящем "Тритоне", мы ломились вниз по реке под мерное "ун-ца - ун-ца - ун-ца-ца" Антона Николаевича, прыгающего на "лягушке". Для разнообразия пели песни (все подряд) и у нас даже родилось четверостишие:

Зачем я в Саяны приехал,

Зачем я в Саяны приплыл?

Лежал бы сейчас на диване,

И пиво "Богемское" пил!

(Мотив «По диким степям Забайкалья…»)

Похолодало, начал накрапывать дождь, и мы поняли, что в Саяны пришла осень. Нужно было ехать домой...

Голубев Филипп.

Март 2001г.